Осман Ваджип огълу Гвардеев родился в 1932 г. в селе Хуруозен (Куру-Узень, ныне — Солнечногорское) в рабочей семье.
Его отец Ваджип был неграмотным человеком, работал в учреждении по ремонту дорог. Поскольку дороги имели военное значение, с началом войны в 1941 г. его не призвали в Красную армию.
Во время оккупации Крыма фашистами село часто подвергалось бомбёжкам, все прятались в подвалах. Мост возле почты взорвали. Всюду были слышны пулеметные очереди, один раз убили партизана в селе.
Как известно, до 1941 г. при советской власти все религиозные учреждения были под запретом. В Хуруозене была одна мечеть, но из неё советские власти сделали клуб, а минарет сломали.
Во время оккупации Крыма, фашисты собрали старейшин села Хуруозен и спросили: «Какая у вас религия, где ваши храмы?» Старейшины ответили, что они мусульмане, но им запрещали свободно исповедовать веру, и рассказали, что сделали с мечетью большевики. Фашисты разрешили открыть мечети. Старейшины обрадовались, что теперь могут снова соблюдать предписания религии, совершать пятничную молитву — намаз в мечети. В мечети провели уборку, снова ее освятили, и она стала работать.
12 старейшин в селе (среди них был и отец Османа агъа), вошли в состав мусульманского комитета. Хотя политикой они не занимались, после освобождения Крыма от фашистов советские власти посадили отца Османа агъа в тюрьму на 25 лет за участие в мусульманском комитете. Отец сидел в Иркутске, связи с ним не было, дальнейшая судьба неизвестна.
После освобождения Крыма от фашистов и не прошло и месяца, как началась спецоперация по выселению крымскотатарского народа из Крыма.
Во время выселения семья была без отца. А в семье было 6 детей — сестра Мувиде, братья Эдем, Экрем, Энвер, сам Осман и младший братик Нариман. Когда в их дом пришли сотрудники НКВД, мать в суматохе не успела ничего взять. На руках у нее был самый младший сын. Когда выводили из двора, мать увидела корыто, в котором ранее замешала тесто. Она стала умолять солдата, чтобы он позволил взять корыто с тестом, но солдат пнул её ногой. Сын Осман сказал матери, что сам сейчас быстро сбегает. Уже хотел было взять корыто, но его ударил солдат прикладом автомата.
Осман агъа заплакал, вспоминая эти события. «Этого никогда не забыть, всё время это в памяти» — сказал он…
Всех хуруозенцев погрузили в машины и повезли на железнодорожную станцию в Симферополь. В пути состав делал остановки, каждый пытался успеть что-то приготовить, но не всегда это получалось. В пути двери вагона были закрыты. Трупы умерших оставляли на остановках.
Привезли семью в местность под названием Нияз Батыр, что в Андижанской области Узбекской ССР. С целью спасения от голода Османа определили в 11-й детдом Андижана, в котором были дети разной национальности и царила атмосфера произвола.
В один из дней пришел брат Энвер и сообщил, что их мать умерла, после чего ушел. Осман стал плакать. Вместе с ним в детдоме был его земляк Сейяр. Он сказал Осману: «Не плачь, Осман. Мы узнаем, где могила твоей мамы». И они пошли на кладбище в Нияз Батыр. Прошли 6-8 км, увидели поворот на Палванташ, недалеко от которого было кладбище. Но как тогда хоронили? Как принято у нас, могилу с подкопом не рыли, а просто закапывали покойников в арыках. Дети прошлись по кладбищу и увидели обглоданные шакалами трупы. Могилу матери они так и не нашли, ведь никаких обозначений, тем более памятника не было. Этого Осман агъа тоже не смог забыть.
Но умерла не только мать… Умерли старшая сестра Мувиде, братья Эдем и Экрем. Свирепствовал голод, есть было нечего.
Репрессированные жили в условиях спецрежима, за пределы района выезжать было запрещено, даже если заболеешь. В районах не было врачей и лекарств. Началась эпидемия, массовый мор крымских татар.
Осман агъа всю жизнь не мог понять, почему поступили так с целым народом. Он был ребенком, два года жил в Крыму под оккупацией. Что он сделал такого, за что с ним так жестоко обошлись?
Однажды в 1956 году Османа вызвал к себе комендант по имени Николай и сказал, что теперь крымских татар освобождают от спецучёта и они могут жить по всей территории СССР, за исключением Крыма (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 апреля 1956 г. «О снятии ограничений по спецпоселению с крымских татар, балкарцев, турок – граждан СССР, курдов, хемшилов и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны»).
Протянул лист Осману, сказал подписаться и ехать, куда пожелает. В документе было написано «без права на возвращение имущества, оставленного в Крыму». Молодой Осман, не подумав, в сердцах швырнул бумагу обратно коменданту и сказал: «Николай, а тебя надо расстрелять!»
Через неделю Осман уже сидел в тюрьме… В заключении он провел 9,5 месяцев. Суда никакого не было. Потом в кабинете начальника Таштюрьмы судьи зачитали ему приговор и дали срок 2 года.
В тюрьме Осман никому не подчинялся, там часто бывали драки. Освободившись, он твердо решил, что отомстит за несправедливость.
Устроился работать на стройке бульдозеристом. А в 1959 г. сознательно влился в ряды национального движения крымских татар и всю свою жизнь активно участвовал в нем.
Когда началось массовое возвращение крымских татар в Крым, брат Османа агъа первым решил вернуться на Родину. У него был сахарный диабет и цирроз печени, и он не хотел умирать на чужбине. В 1991 г. Осман агъа тоже решил переехать в Крым. На Родине он продолжил своё участие в движении и одно время даже возглавлял меджлис в Алуште…
«Пока мы не восстановим нашу довоенную автономию, мы должны работать в движении. Ещё мы этой цели не достигли» — говорил Осман агъа.
Воспоминания о селе Хуруозен
В селе было 2 квартала — Ашагъы и Юхары маале. Дома хуруозенцы не строили, где хотели. На равнинных плодородных, хорошо орошаемых землях были сады и виноградники, выращивали табак (растения были ростом с человека), огороды, а на возвышенностях строили дома. Во время паводков это было безопаснее.
Собирать урожай было делом ответственным, делали это осторожно, каждый плод заворачивали в бумагу. Фрукты на кораблях отправляли в другие регионы. Основным занятием было выращивание фруктов (мейваджилик) и винограда (юзюмджилик). Урожаи были такие, что невозможно было собрать. Особо ценным и прибыльным было выращивание табака. Из листьев табака делали пачки (тай), которые потом продавали на табачную фабрику.
До революции в селе была частная собственность, каждый хуруозенец имел свой родовой надел земли, часть земли принадлежала помещикам, но в этой части Крыма их было меньше, чем, например, в Ялте. После революции, в начале 30-х гг. XX века наделы земли отобрали и создали совхоз.
Деда Османа агъа с детьми раскулачили и выселили из Крыма в Архангельск. Там он и две дочери умерли, остался в живых только один сын, который вернулся в Крым.
Во время оккупации Крыма фашистами людям снова вернули их земельные наделы, причем сделали это в течение короткого времени. Часть урожая сдавали немцам в качестве налога.
Святого места (азиза) в селе не было. На Хыдырлез байрам собирались на кладбище, читали молитвы, потом шли на поляну Харши байир, там готовили еду и продолжали праздновать. На Ораза и Къурбан байрам дети ходили к старшим целовать руки. На Дервиза организовывали куреш – национальную борьбу на поясах. Праздники ждали, к ним готовились, хорошо одевались.
В селе был колодец (хую), который сохранился до сих пор… Над дорогой была мельница — дегирмен.
Село Хуруозен расположено возле моря, поэтому все местные жители умели плавать. В море было много рыбы, которая спасала во время голода. Водились хамса, камбала (элек), султанка, «хырмызы баш балых», рыба-змея (заргъана).
Беседа состоялась 17.03.2010 г.
Публикуется с сокращениями (полную запись беседы можно послушать по этой ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=9MzF-7APTl4)